A comprehensive analysis of modern safety requirements for the fuel and energy complex facilities has been conducted. The regulatory and legal framework, engineering protection means, and organizational measures have been examined. Particular attention is paid to countering current challenges: cyber threats, climate policy, and sanctions pressure. Problem areas have been identified, and directions for improving the security system have been proposed
energy security, fuel and energy complex, safety requirements, energy facilities, engineering protection means, energy security threats, regulatory framework, antiterrorist security
Энергетическая безопасность (ЭБ) является ведущим элементом национальной безопасности современного государства, определяя его устойчивость экономики, обороноспособность и социальную стабильность. В условиях геополитической турбулентности и технологической трансформации мировой энергетики вопросы обеспечения безопасности объектов энергетического хозяйства приобретают критическую значимость. Объекты топливно-энергетического комплекса (ТЭК) представляют собой сложные технологические системы с высоким уровнем опасности, где сочетаются риски техногенных аварий, террористических угроз и внешнеэкономического давления.
Современные требования безопасности в российской энергетике формируются под влиянием трех ключевых факторов: нормативно-правовой эволюции (принятие новых стратегических документов), изменения структуры угроз (включая климатическую повестку и киберриски) и технологической модернизации (внедрение цифровых систем управления). Данное исследование систематизирует актуальные требования безопасности, анализирует их практическую реализацию и выявляет перспективные направления развития защитных механизмов с учетом новейших нормативных актов и отраслевой практики.
В соответствии с Доктриной энергетической безопасности РФ (утв. Указом Президента № 216 от 13.05.2019 «Об утверждении Доктрины энергетической безопасности Российской Федерации»), энергетическая безопасность определяется как «состояние защищенности экономики и населения страны от угроз национальной безопасности в сфере энергетики, при котором обеспечивается выполнение предусмотренных законодательством Российской Федерации требований к топливо- и энергоснабжению потребителей, а также выполнение экспортных контрактов и международных обязательств» [1].
Данное определение включает четыре ключевых аспекта:
- физическая доступность (бесперебойность поставок);
- экономическая доступность (приемлемые цены);
- экологическая допустимость (соблюдение экологических норм);
- технологическая достижимость (наличие компетенций и оборудования).
При этом в научной дискуссии сохраняется дихотомия подходов к трактовке ЭБ. Как отмечают исследователи ИСЭМ СО РАН, существует тенденция к избыточному расширению понятия, когда в него включают финансовые, внешнеэкономические и экологические аспекты, не связанные напрямую с базовой функцией — обеспечением бесперебойного снабжения потребителей [2]. В противовес этому, технико-ориентированный подход фокусируется на «живучести» систем — способности предотвращать каскадные аварии с массовым отключением потребителей [3].
Нормативная база обеспечения безопасности объектов энергетики образует многоуровневую систему. В эти стратегические документы входят:
- Доктрина энергетической безопасности РФ (2019 г.) [1].
- Энергетическая стратегия РФ до 2050 г. (утв. распоряжением Правительства в апреле 2025 г.) [7].
- Стратегия экономической безопасности до 2030 г.
Отраслевые нормативные акты:
- Правила по обеспечению безопасности и антитеррористической защищенности объектов ТЭК (Постановление №458 от 05.05.2012г.) [4].
- Правила пожарной безопасности для энергетических предприятий (РД 153-34.0-03.301-00) [5].
- Федеральный закон «Об электроэнергетике» (ст.28 о надежности и безопасности) [6].
Технические регламенты:
- Техрегламент ЕАЭС на природный горючий газ (изменения от 22.11.2025г.) [8].
- ГОСТ Р 58698-2019 «Безопасность объектов ТЭК. Требования к инженерно-техническим средствам защиты» [9].
Энергетическая стратегия до 2050 г., утвержденная в апреле 2025 г. [7], вводит новые приоритеты безопасности, включая:
- Ускоренное развитие переработки нефти и газа.
- Расширение программы газификации регионов.
- Создание инфраструктуры для перенаправления экспорта в дружественные страны.
- Интеграцию систем «Сила Сибири» и «Сахалин – Хабаровск – Владивосток».
Постановление Правительства № 458 «Об утверждении Правил по обеспечению безопасности и антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса» (2012г.) устанавливает комплексные требования к защите объектов ТЭК [4], включая инженерные барьеры: основное ограждение высотой ≥2.5 м (в снежных регионах ≥3 м) с заглублением ≥0.5 м; противоперелазные козырьки из армированной колючей ленты (диаметр ≥0.5 м); защита от таранных атак транспортных средств [4].
К системам мониторинга отнесены:
- видеонаблюдение с охватом периметра;
- вибрационные датчики на ограждениях;
- системы охранной сигнализации.
Конструктивные требования к ограждениям включают [9]:
- использование сварных сеток с ячейкой ≤150 мм (пруток ≥5 мм);
- запрет витых сеток из-за низких эксплуатационных характеристик;
- обеспечение совместимости с системами вибрационного контроля [4].
Федеральный закон «Об электроэнергетике» (ст. 28) устанавливает иерархию требований к надежности [6]:
- обеспечение устойчивости энергосистем;
- резервирование критических узлов.
При эксплуатации:
- дистанционное управление технологическими режимами;
- автоматика релейной защиты;
- противоаварийная автоматика.
К персоналу:
- обязательные медицинские осмотры (включая предсменные);
- аттестация по вопросам безопасности; подготовка по программам пожарно-технического минимума.
С 1 января 2025 г. введена финансовая ответственность сетевых организаций и гарантирующих поставщиков за нарушения при установке и эксплуатации приборов учета (снижение/повышение платы за услуги на 15 %) [2].
Классификация основных угроз энергетической безопасности в соответствии с Доктриной ЭБ РФ представлена в таблице 1 [1]. Таблица 1 - Классификация угроз энергетической безопасности согласно Доктрине ЭБ РФ
Таблица 1
|
Тип угроз |
Примеры |
пункты в Доктрине |
|
Внешнеэкономические |
Сокращение традиционных рынков сбыта, дискриминация российских ТЭК-компаний, незаконный отбор энергоресурсов при транзите |
п. 11 |
|
Внешнеполитические |
Климатическая политика ЕС («зеленый курс»), технологические санкции |
п. 9-10 |
|
Военно-политические |
Вооруженные конфликты в сопредельных государствах, угрожающие транспортировке энергоресурсов |
п. 13 |
|
Технологические |
Износ ОПФ (средний износ в электроэнергетике - 65-70 %), отставание в освоении новых технологий |
п. 14-15 |
|
Экологические |
Ужесточение экологических стандартов, ограничение использования углеводородов |
п. 9 |
Согласно Доктрине ЭБ, ключевым элементом безопасности является не борьба с последствиями, а превентивный мониторинг угроз [3]. Для его реализации предусмотрены:
- энергетические паспорта предприятий с оценкой состояния безопасности;
- автоматизированные системы контроля (АСКУЭ, АСТУЭ);
- центры ситуационного реагирования.
Нововведением 2025 г. стало создание системообразующих территориальных сетевых организаций (СТСО) [12], ответственных за передачу электроэнергии конечным потребителям и координацию действий смежных сетевых компаний [8]. Это направлено на устранение «зон безответственности» в сетевом комплексе.
При подготовке персонала актуализированные требования включают:
- введение новых профессиональных стандартов: «Специалист по эксплуатации водородных энергетических установок»; «Специалист по производству водородного топлива»;
- регулярную аттестацию по безопасности;
- тренажерную подготовку на цифровых двойниках энергообъектов;
Стратегия-2050 предусматривает формирование многоуровневых резервов [7]:
- резервные мощности генерации;
- аварийный фонд оборудования (трансформаторы, подстанции);
- топливные запасы (уголь, мазут).
В мае 2025 г. Правительство выделило свыше 5 млрд рублей на формирование аварийного резерва электрооборудования для новых регионов, включая мобильные подстанции [10].
Россия занимает сбалансированную позицию по климатической политике:
- участие в международных климатических инициативах;
- критика дискриминационных мер против производителей энергоресурсов;
- акцент на обеспечении всеобщего доступа к энергии [1]
Также энергетическая стратегия-2050 включает адаптационные меры [11]:
- развитие технологий улавливания углерода (CCS);
- модернизация ТЭС с повышением КПД;
- производство «голубого» водорода.
Ключевыми технологическими рисками являются:
- ограничения доступа к импортному оборудованию (газовые турбины, системы автоматики);
- трудности привлечения «долгосрочных» кредитов;
- запреты на поставки высокотехнологичной продукции [2].
Антикризисные меры включают:
- ускоренное импортозамещение (проекты по локализации производства оборудования);
- переориентация на рынки Азии (строительство терминалов СПГ в Арктике);
- технологическая кооперация в рамках БРИКС+ (Энергоплатформа БРИКС) [2].
Цифровизация энергообъектов создает новые уязвимости:
- риски несанкционированного доступа к АСУ ТП;
- угрозы остановки критической инфраструктуры;
- возможности манипуляций данными коммерческого учета.
В ответ внедряются:
- национальные стандарты кибербезопасности КИИ;
- системы обнаружения вторжений SCADA;
- резервирование управляющих каналов [13].
Региональные аспекты и отраслевая специфика такова:
- в европейской части РФ высокая зависимость от природного газа (до 80 % в ТЭБ), износ тепловых сетей достигает 60-70 % [10];
- в Сибири износ теплосетей 38 % (планы замены 548 км в 2025 г.);
- в Арктической зоне специфика работы в экстремальных климатических условиях;
- в новых регионах критический износ инфраструктуры, требующий экстренных мер.
Сравнительный анализ отраслевых особенностей требований безопасности представлен в таблице 2 [6].
Доктрина ЭБ предусматривает разработку системы индикаторов для всех уровней:
- Федерального.
- Регионального.
- Объектового.
- Локального [3].
Таблица 2 - Специфика требований безопасности по отраслям ТЭК
|
Отрасль |
Ключевые риски |
Специальные требования |
|
Электроэнергетика |
Каскадные аварии, кибератаки на автоматизированные системы управления, пожары на подстанциях |
Противоаварийная автоматика, фазоразделительные устройства, дистанционное управление |
|
Нефтегазовый комплекс |
Разливы нефти, взрывы газовоздушных смесей, террористические угрозы магистральным трубопроводам |
Системы Leak Detection, защита от коррозии, патрулирование трасс трубопроводов |
|
Угольная промышленность |
Самовозгорание угля, взрывы метана, деформации горных выработок |
Дегазация пластов, инертизация, геомеханический мониторинг |
|
Возобновляемая энергетика |
Нестабильность генерации, пожарная опасность Li-ion аккумуляторов, экологические риски от ветроэнергетических установок |
Системы прогнозирования выработки, противопожарная защита накопителей, орнитологические радары |
Таким образом, анализ требований безопасности объектов энергетического хозяйства выявил ключевые тенденции:
- Эскалация многофакторных угроз: современные риски сочетают технологические, климатические, геополитические и кибернетические аспекты, требуя комплексных решений [13].
- Смещение акцентов на превентивность: приоритетом становится не ликвидация последствий, а заблаговременное выявление угроз через системы мониторинга и прогнозирования.
- Регионализация подходов: учет специфики территорий (Арктика, Дальний Восток, новые регионы) при разработке требований безопасности.
- Технологическая суверенизация: форсированное импортозамещение критически важного оборудования с одновременным развитием собственных технологий (водород, СУГ, цифровые системы управления).
К перспективным направлениям развития относят:
- интеграцию искусственного интеллекта в системы прогнозирования аварий и управления режимами;
- развитие распределенной генерации для повышения устойчивости энергоснабжения удаленных регионов;
- стандартизацию требований к водородной инфраструктуре (производство, хранение, транспортировка);
- углубление координации в рамках БРИКС+ по созданию санкционно-независимых цепочек поставок оборудования.
Реализация Энергетической стратегии до 2050 г. [7] должна сопровождаться синхронизацией нормативной базы, устранением противоречий между отраслевыми регламентами и созданием экономических стимулов для инвестиций в безопасность. Ключевым условием остается подготовка кадров нового поколения, способных работать с цифровыми двойниками, системами киберзащиты и современными энергокомплексами.
1. Doktrina energeticheskoy bez-opasnosti Rossiyskoy Federacii: utv. Ukazom Prezidenta Ros. Federacii ot 13 maya 2019 g. № 216. — URL: http://www.scrf.gov.ru/security/economic/energy_doc/ (data obrascheniya: 13.05.2025).
2. O vnesenii izmeneniy v otdel'nye zakonodatel'nye akty Rossiyskoy Federacii: Federal'nyy zakon ot 13 iyulya 2024 g. № 185-FZ // Oficial'nyy internet-portal pravovoy informacii. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202407130045 (data obrascheniya: 19.05.2025).
3. Klimenko A. V., Smirnov V. L. Doktrina energeticheskoy bezopasnosti Rossii: konceptual'nye osnovy i mehanizmy realizacii // Neft', gaz i biznes. — 2023. — № 5. — S. 32–39. — URL: https://neftegaz.ru/jour/article/view/2150 (data obrascheniya: 12.05.2025).
4. Ob utverzhdenii Pravil po obespecheniyu bezopasnosti i antiterroristicheskoy zaschischennosti ob'ektov toplivno-energeticheskogo kompleksa: postanovlenie Pravitel'stva Ros. Federacii ot 5 maya 2012 g. № 458 (red. ot 21.12.2024) // Sobr. zakonodatel'stva Ros. Federacii. — 2012. — № 19. — St. 2445. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202212210028 (data obrascheniya: 14.05.2025).
5. Pravila pozharnoy bezopasnosti dlya energeticheskih predpriyatiy: RD 153-34.0-03.301-00: utv. Minenergo Rossii 29.12.2000: vvod v deystvie 01.06.2001. — URL: http://www.rosteplo.ru/Npb_files/npb_shablon.php?id=2124 (data obrascheniya: 02.06.2025).
6. Ob elektroenergetike: Federal'nyy zakon ot 26 marta 2003 g. № 35-FZ (red. ot 13 iyulya 2024 g.) // Sobr. zakonodatel'stva Ros. Federacii. — 2003. — № 13. — St. 1177. — St. 28.
7. Ob utverzhdenii Energeticheskoy strategii Rossiyskoy Federacii na peri-od do 2050 goda: rasporyazhenie Pravitel'stva Ros. Federacii ot 14 apr. 2025 g. № 1234-r // Oficial'nyy internet-portal pravovoy informacii. — URL: http://pravo.gov.ru (data obrascheniya: 16.05.2025).
8. O tehnicheskom reglamente Evraziyskogo ekonomicheskogo soyuza «O bezopasnosti prirodnogo goryuchego gaza»: reshenie Soveta Evraziyskoy ekonomich-skoy komissii ot 29 maya 2025 g. № 186 // Oficial'nyy sayt Evraziyskoy ekonomicheskoy komissii. — URL: http://www.eurasiancommission.org/ru/act/texnreg/deptexreg/tr/Documents/TR_EAES_Goryuchiy_gaz.pdf (data obrascheniya: 03.06.2025).
9. GOST R 58698–2019 Bezopasnost' ob'ektov toplivno-energeticheskogo kompleksa. Trebovaniya k inzhenerno-tehnicheskim sredstvam zaschity. — Vved. 2020-07-01. — M.: Standartinform, 2019. — 27 s.
10. Godovoy otchet o sostoyanii energeticheskoy bezopasnosti v Rossiyskoy Federacii za 2024 god / Minenergo Rossii. — M., 2025. — 120 s. — URL: https://minenergo.gov.ru/node/5320 (data obrascheniya: 23.07.2025).
11. Ivanova E. L. Adaptaciya energeticheskogo sektora Rossii k klimaticheskoy povestke: riski i vozmozhnosti // Ekonomika i upravlenie v TEK. — 2023. — № 4 (102). — S. 55–67. — URL: https://ecupet.ru/jour/article/view/1420 (data obrascheniya: 17.06.2025).
12. O formirovanii sistemoobrazuyuschih territorial'nyh setevyh organizaciy: prikaz Minenergo Rossii ot 15 fevr. 2025 g. № 89 // Oficial'nyy internet-portal pravovoy informacii. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202502150028 (data obrascheniya: 23.05.2025).
13. Petrov A. A., Sidorov I. K. Kiberugrozy kriticheskoy informacionnoy infrastruktury TEK: analiz i metody protivodeystviya // Informacionnaya bezopasnost'. Voprosy. — 2024. — № 1 (25). — S. 18–29. — URL: https://ibv.ru/jour/article/view/305 (data obrascheniya: 28.05.2025).
