В статье рассматривается проблема социальной мобильности студенческой молодежи в со-временной России. Анализируются классическое разделение на вертикальную и горизонтальную мобильность, а также новые явления, связанные с цифровой трансформацией, развитием искусственного интеллекта (ИИ) и институциональными барьерами. Авторы показывают влияние ИИ на профессиональные переходы студентов и выделяет феномен «горизонтальной профессиональной мобильности без выхода в вертикаль», характерный для российских условий
социальная мобильность, вертикальная мобильность, горизонтальная мобильность, профессиональная мобильность, студенческая молодежь, виртуальная мобильность, цифровая мобильность
В современном обществе, переживающем глубокие трансформации, вопросы социальной и профессиональной мобильности студенческой молодежи приобретают особую важность. Студенческие годы – это не только время получения знаний, но и критически важный период для формирования жизненных перспектив, профессионального самоопределения и успешной социальной адаптации. Вертикальная и горизонтальная мобильность являются основными механизмами, которые позволяют молодым людям полностью реализовать свой потенциал и интегрироваться в постоянно меняющуюся социальную среду. От того, насколько успешно молодые люди смогут использовать открывающиеся возможности, зависит не только их личное благополучие, но и устойчивое развитие общества в целом [1].
Социальная мобильность – это любое изменение социального положения индивида или группы. Наиболее распространённым является её деление на вертикальную и горизонтальную. Вертикальная мобильность означает перемещение вверх или вниз по социальной лестнице, то есть изменение социального статуса (восходящее – повышение, нисходящее – понижение). Горизонтальная мобильность – это перемещение без изменения социального статуса, например, географический переезд, смена профессии на аналогичную по статусу или переход из одной отрасли в другую [2]. Студенческая молодежь является одной из наиболее мобильных групп, и для неё характерны оба этих типа.
На восходящую вертикальную мобильность студентов влияет множество факторов: получение качественного образования, наличие социальных и экономических ресурсов семьи, личные качества (целеустремлённость, адаптивность), а также общая социально-экономическая ситуация в стране. Нисходящая мобильность может быть вызвана неуспеваемостью и отчислением из вуза, несоответствием полученных навыков требованиям рынка труда, экономическими кризисами или социальной изоляцией.
Профессиональная мобильность студентов занимает среди всех этих факторов особое место. Она может быть и средством вертикального роста, и причиной стагнации. Когда студент осознанно меняет специализацию или переходит на новое место работы в той же отрасли, это горизонтальная профессиональная мобильность. Если же он получает новую квалификацию и поднимается по карьерной лестнице – это уже вертикальная профессиональная мобильность.
Главная теоретическая проблема в том, что в российских условиях грань между ними часто размывается: горизонтальное перемещение не ведёт вверх, а вертикальное оказывается недостижимым без «нужных связей». Горизонтальная мобильность, хотя и не связана с изменением статуса, играет важную роль в формировании жизненного опыта. Географические перемещения (учеба или стажировки в другом городе/стране) и профессиональные переходы (смена специализации или места работы) расширяют кругозор, позволяют завести новые знакомства и получить ценный опыт. Важно отметить, что эти два типа мобильности взаимосвязаны: горизонтальные перемещения часто становятся предпосылкой для будущего вертикального роста. Однако социальная мобильность имеет не только позитивные последствия (расширение возможностей, развитие личности), но и негативные, такие как социальная дезадаптация, психологический стресс и усиление социального неравенства [3].
Пандемия COVID-19 и последующее развитие ИИ кардинально изменили контекст студенческой мобильности. Удалённый формат обучения открыл доступ к качественному образованию для тех, кто раньше не мог себе позволить переезд по финансовым или семейным обстоятельствам. Это привело к росту так называемой «цифровой мобильности». Студенты получили возможность участвовать в онлайн-лекциях, вебинарах и международных проектах, не покидая свой город [4].
Отдельного внимания заслуживает влияние ИИ. В отличие от предыдущих технологических сдвигов, ИИ не просто создаёт новые профессии, но и меняет саму логику карьерных путей студентов. С одной стороны, он снижает барьеры для горизонтальной мобильности: студент-гуманитарий, освоивший инструменты анализа данных, может перейти в смежную профессиональную область без формальной переквалификации. С другой стороны, ИИ ускоряет устаревание знаний и повышает риски нисходящей мобильности для тех, кто не успевает адаптироваться к изменениям. Некоторые традиционные профессии могут трансформироваться или исчезнуть, что означает необходимость постоянного обучения и переквалификации на протяжении всей карьеры. Таким образом, ИИ создаёт новый тип мобильности – технологически опосредованный, когда студент осваивает новые инструменты, переходит из одной сферы в другую, но этот переход не даёт немедленного выигрыша, а создаёт потенциал для рывка в будущем [4].
Особенно заметно влияние ИИ именно на профессиональную мобильность студентов. Раньше, чтобы сменить профессию, нужно было переучиваться. Сейчас студент может освоить ИИ-инструменты за несколько месяцев и перейти из гуманитарной сферы в анализ данных или IT-маркетинг. Это резкое снижение барьеров входа – ключевое изменение, которое ИИ вносит в профессиональную мобильность. Однако есть и обратная сторона: те, кто игнорирует новые технологии, рискуют оказаться в нисходящей профессиональной мобильности, когда их специальность становится невостребованной, и приходится соглашаться на работу ниже квалификации. Таким образом, ИИ одновременно и расширяет возможности для профессиональных переходов, и создаёт новые риски для тех, кто не успевает адаптироваться.
В связи с этими изменениями важно проводить различие между понятиями «цифровая» и «виртуальная» мобильность, которые часто используются как синонимы, но на самом деле описывают разные явления. Виртуальная мобильность – это целенаправленное перемещение человека в виртуальном пространстве для достижения конкретных результатов. Например, студент, проходящий онлайн-курс в зарубежном университете или участвующий в виртуальной стажировке, совершает именно виртуальную мобильность. Здесь важен результат: получение сертификата, диплома или новой компетенции. Ключевой аспект – структурированность и нацеленность на достижение образовательных или профессиональных целей. Цифровая мобильность – более широкое понятие, которое фокусируется на динамике изменения положения и роли человека внутри самой цифровой среды. Речь идёт о перемещении между социальными сетями, смене онлайн-идентичностей (например, от анонимного пользователя до популярного блогера), росте статуса в цифровых сообществах (получение лайков, подписчиков) или переходе между различными онлайн-сервисами. Если виртуальная мобильность направлена на внешний, «реальный» результат, то цифровая мобильность часто остаётся внутри цифрового пространства и не всегда ведёт к изменению реального социального статуса.
Наконец, в современной России тема социальной мобильности приобретает особую специфику. Горизонтальная мобильность (смена места учёбы или работы по профилю) традиционно воспринимается как шаг к улучшению положения и будущему восходящему движению. Однако в российской реальности эта связь далеко не всегда очевидна. Экономическая нестабильность и региональные различия играют большую роль. Многие выпускники переезжают из провинции в крупные города, но сталкиваются с высокой конкуренцией и дороговизной жизни, что может привести к ухудшению их положения [6]. Кроме того, часто наблюдается несоответствие между полученным образованием и реальными возможностями рынка труда, в результате чего горизонтальная мобильность становится вынужденным компромиссом, а не шагом вверх. Социальные и институциональные барьеры, такие как коррупция и кумовство, также ограничивают возможности для карьерного роста, что может вести к стагнации или даже снижению статуса [5].
Всё это напрямую касается профессиональной мобильности студентов. В российских условиях даже успешная профессиональная мобильность (например, переход на более интересную работу по специальности) может не дать ожидаемого эффекта. Выпускник может годами менять места работы в пределах своей профессии, но так и не подняться выше среднего уровня из-за того, что высокие позиции заняты «своими» людьми. Это явление можно назвать «горизонтальной профессиональной мобильностью без выхода в вертикаль». Студент движется, меняет компании, накапливает опыт, но его социальный статус и доход остаются прежними или даже падают (например, при переезде из провинции в Москву, где зарплата выше, но аренда «съедает» всю разницу). Это явление требует отдельного изучения.
Таким образом, теоретический анализ показывает, что классическое разделение на вертикальную и горизонтальную мобильность нуждается в уточнении с учётом современных реалий. Для понимания процессов, происходящих в студенческой среде, необходимо различать виртуальную и цифровую мобильность, учитывать влияние искусственного интеллекта, который создаёт новые риски и возможности, а также принимать во внимание специфические российские институциональные барьеры, которые могут превращать горизонтальные перемещения в фактор нисходящей мобильности. Профессиональная мобильность студентов выступает связующим звеном между всеми этими явлениями: именно через неё проходят все основные эффекты цифровизации, технологических изменений и институциональных ограничений.
1. Сорокин П.А. Социальная мобильность / П.А. Сорокин. – Пер. с англ. М.В. Соколовой. – М.: Academi: LVS, 2005. – 588 с. – Текст: электронный. – URL: https://archive.org/details/2005-604 (дата обращения: 21.04.2026).
2. Зборовский Г.Е., Амбарова П.А. Социология высшего образования: монография / Г.Е. Зборовский, П.А. Абрамова. – Екатеринбург: Гуманитарный университет, 2019. – 539 с. – Текст: электронный. – URL: https://elar.urfu.ru/bitstream/10995/78152/1/978-5-7741-0373-7_2019.pdf?ysclid=mojlqpvjr1969421175 (дата обращения: 20.04.2026).
3. Константиновский Д.Л. Неравенство и образование. Опыт социологических исследований жизненного старта российской молодежи (1960-е годы - начало 2000-х) / Д.Л. Константиновский. – М.: ЦСО, 2008. – 551 с. – Текст: электронный. – URL: https://www.isras.ru/publ.html?id=1512 (дата обращения: 20.04.2026).
4. Как искусственный интеллект меняет обучение в школе и университете. – Текст: электронный // Российская газета. – 2024. – URL: https://rg.ru/2024/01/31/kak-iskusstvennyj-intellekt-meniaet-obuchenie-v-shkole-i-universitete.html (дата обращения: 24.04.2026).
5. Трудности и перспективы цифровой трансформации образования / А.Ю. Уваров, Э. Гейбл, И.В. Дворецкая и др.; под ред. А.Ю. Уварова, И.Д. Фру-мина; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики», Ин-т образования. – М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2019. – 343 с. – (Российское образование: достижения, вызовы, перспективы / науч. ред. Я.И. Кузьминов, И.Д. Фрумин). – 400 экз. – Текст: электронный. – URL: https://ioe.hse.ru/data/2019/07/01/ 1492988034/Cifra_text.pdf (дата обращения: 24.04.2026).
6. Макарова М.Н. Образовательные стратегии как фактор мобильности молодежи (на примере малых и средних городов Свердловской области) / М.Н. Макарова. – Текст: электронный // Корпоративное управление и инновационное развитие экономики Севера: Вестник Научно-исследовательского центра корпоративного права, управления и венчурного инвестирования Сыктывкарского государственного университета. – 2025. – №4. – С. 399-407. – Текст: электронный. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/obrazovatelnye-strategii-kak-faktor-mobilnosti-molodezhi-na-primere-malyh-i-srednih-gorodov-sverdlovskoy-oblasti (дата обращения: 24.04.2026).
